Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Утомленные солнцем

К оружию! Александр Проханов 27 февраля 2014 года

К ОРУЖИЮ!

Совместное заседание Изборского и Тагильского клубов, посвящённое оборонному мировоззрению.
.


К ОРУЖИЮ!

Совместное заседание Изборского и Тагильского клубов, посвящённое оборонному мировоззрению.

Две интеллектуальные силы в своём взаимодействии пробовали нащупать общее представление о грозном, но неизбежном процессе, который начался в стране: государство возвращается туда, где оно должно быть, набирает потенциал, силу, умение управлять социумом, мировыми процессами.

Заседание явилось событием уникальным. Объединились интеллекты и мировоззрения представления об оборонной промышленности и обществе, московских патриотов и уральских мыслителей.

В укреплении позиций государства и внутри страны, и на мировой арене одно из ведущих мест занимают оружейники: новые системы оружия, новые формы оборонной индустрии, которая всегда являлась локомотивом экономики и средоточием научных сил страны. Об этом и шёл разговор.

Александр Проханов:

— Мои посещения оборонных предприятий на протяжении последних лет ещё и ещё раз убеждают, что создание нового оружия, обновление и модернизация оборонно-промышленного комплекса переносят Россию с одного цивилизационного уровня на другой. Новые заводы, новые технологии, новые формы управления производством и целыми регионами позволят России перейти на иной, не просто экономический, а цивилизационный уклад. Ведь для того, чтобы создать подводные лодки «Борей», например, необходимо аккумулировать энергии, возможности тысячи разных предприятий и коллективов: Дагестана, Татарстана, Сибири — всех областей России. А это соединяет, интегрирует колоссальное количество людей, сознаний, опытов. И в процессе модернизации оборонного комплекса мы обретаем долгожданное общее дело.

Создание общего дела неизбежно при ощущении угроз, которые надвинулись на страну. Угрозы со всех флангов: с севера, с юга, запада — порождают оборонное сознание. То драгоценное сознание, которое было на протяжении всего двадцатого века в Советском Союзе, но потеряно в проклятые девяностые годы.

Оружейники, создавая технику, дающую отпор угрозам, способствуют возвращению в общество оборонного сознания. А оно напрямую выводит на государственное мышление: оборонное самоощущение народа связано с восстановлением государственной идеи почти как религиозного чувства, живущего в русском народе.

Рывки в индустриализацию, в создание нового оружия порождают комплекс сопутствующих гуманитарных явлений и тенденций: новую философию, социологию, новые эстетические формы. В грандиозном действе при открытии Олимпиады мы видели фрагмент потрясающего русского авангарда — машинерию под звуки музыки великого Свиридова. Это эстетика, поэтизирующая машины, поэтизирующая авангардный рывок к русскому космизму.

Русское оружие — святое. Святое потому, что всегда было связано с защитой наших святынь. Родина и независимость — это высшие святыни, наша религиозная самостийность и самодостаточность. И русское оружие, будь то современные «Искандеры», танки, лодки, несёт в своих генах таинственное оружие Куликовской битвы и Ледового побоища. Оно уже тогда было святым, потому что его носили святые русские князья. И святость его транслируется в сегодняшний день.

Второй индустриализации, которая связана с восстановлением оборонно-промышленного комплекса, сопутствует вторая христианизация Руси. Недаром на оборонных предприятиях есть часовни или храмы. И перед Уралвагонзаводом в Нижнем Тагиле недавно построен храм Георгия-Победоносца. Вместе с оружием в сознание русского человека возвращается идея святости, идея мистического предназначения страны и народа.

Нужно учредить знак — «Золотое оружие». Не то, которым в романовские времена награждали георгиевских кавалеров. «Золотое оружие» будет присваиваться лучшим оружейникам страны, что прославились созданием новых образцов вооружения. Присваиваться военным, что используют эти образцы в новых условиях. А также тем философам, художникам и гуманитариям, кто способен воспеть это оружие, создать в недрах сегодняшней культуры новый технократизм.

<...>

Развивающийся оборонно-промышленный комплекс создаёт поле вокруг себя: поле гуманитарное, общественно-социальное. И его необходимо расширять. Потому что каналы, по которым военно-промышленная деятельность просачивается в сознание человека, в сознание общества в целом, многомерны и нуждаются в постоянной интенсификации. В ОПК должно быть подразделение, обеспечивающее трансляцию этой идеологии. В этой непростой сфере должны работать гуманитарии: молодые сильные художники, философы, риторы, представители самых разных информационных профессий.

Благодарю всех за участие в обсуждении. Эта встреча была нужна всем, и череду таких встреч нужно проводить на палубах строящихся авианосцев, на базах подводного флота. Это будет полезно и для интеллектуалов, и для ОПК.
.
Утомленные солнцем

Мои твиты

  • Вс, 19:04: Прежде чем посылать людей на Марс я бы потренировался на "кошках" - например Северная или Новая Земля (Северный арх… https://t.co/QaMbsosRV5
  • Вс, 19:23: С нептицей надо поступить так же как с грызунами - ударить авиасоообщением по их турсектору
Утомленные солнцем

Мои твиты

  • Чт, 22:40: RT @spacelordrock: Даже справку теперь может не показывать. https://t.co/3kssbrcpvu
  • Чт, 22:56: RT @ibenpalu: Теперь понятно Маше, Юре, Пете, Наивной, несмышлённой детворе, Что на х@й нужен конкурс "Голос. Дети", И лучше петь для кошек…
  • Чт, 22:57: RT @Current_policy: Русские, скакавшие в 1990 за независимость Латвии, наскакали себе много европейских благ - негражданство, ликвидацию лу…
  • Пт, 00:34: RT @BorisAbramich: Депутат Госдумы Н.Валуев предложил использовать надувные храмы: ,,Протестует народ,сдули,ушёл народ спать,опять надули..…
Моржуем

Кошки достойны того что бы человек от них сходил с ума

Луис Уильям Уэйн, кошки, шизофрения… Герберт Уэллс говорил о нём: «Он превратил себяв кота. Он изобрёл кошачий стиль, кошачье общество, целый кошачий мир. Все английскиекоты должны стыдиться, если не будут хотя бы немного походить на котов Луиса Уэйна»…



Английский художник Louis William Wain (5 августа 1860, Лондон — 4 июля 1939, Лондон) прославился изображениями кошек и котят. Работы Луиса Уэйна были популярны уже при его жизни (конец XIX — начало XX века), второй же скачок пришёлся на 90-е годы XX века.Многочисленные открытки с рисунками Уэйна стали объектом колекционирования, цена на нихподскочила до $ 500–800. Оригинальные же рисунки и акварели продаются по цене от $5000 до $ 35000.

Он посвятил им всю свою сознательную и бессознательную жизнь. Его кошки совсем-совсемкак люди. Они ходят на задних лапах, носят одежду и имеют совершенно человеческие выражения и мимику морд (простите, лиц). Играют на музыкальных инструментах, пьют чай, играют в карты, рыбачат, курят и слушают оперу. О себе он писал: «Я беру свой блокнотв ресторан или любое другое оживлённое место и просто рисую людей в их обычных позах как кошек, наделяя их как можно более человечными чертами. Это придает моим работам двойственную натуру, и я считаю их своими лучшими шутками».

Уэйн так любил кошек, что однажды, заметив как кошка перебегает дорогу, а навстречуей несётся автобус, сам ловко запрыгнул в автобус и повернул руль в другую сторону. Очнувшись в больнице Уэйн первым делом спросил о состоянии кота.

Коты за покером, мамы-кошки на прогулке, кот-Ван Гог, кот с сигаретой, коты с гитарами, котв кислотном трипе и т.д. Картины весёлые и жизнерадостные.

Несмотря на позитив, отражённый в работах, судьба художника была трагичной. В жизнихудожника постоянно случались трагедии. Шизофрения сестры, постоянное безденежье и, наконец, собственная борьба с шизофренией.

Его всегда считали странным человеком: он постоянно путался и не мог отличить фактыот вымысла. Постепенно его эксцентричность превратилась в психическое заболевание.Он был помещён в лечебницу, где и провел последние годы жизни. Его работы этого периода характеризуются яркими оттенками и цветами, сложными абстрактными узорами, хотя основная его тема — кошки — долгое время оставалась неизменной, пока не былаокончательно вытеснена фракталоподобными узорами.


Серия работ Уэйна часто используется как пример в учебниках по психиатрии для иллюстрации изменения стиля творчества в результате развития психической болезни с течением времени. Однако на самом деле неизвестно,действительно ли эти рисунки были созданы в том хронологическом порядке,в котором их обычно демонстрируют в учебниках, поскольку художник не датировал эти работы. Все свои рисунки этого периода Уэйн подписывал,иногда оставляя на обороте странные, малосвязные рассуждения.
[Spoiler (click to open)]
**ВЛИЯНИЕ ШИЗОФРЕНИИ НА ТВОРЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС**
Терапевтический эффект художественного творчества и его роль в лечении, а также реабилитации психически больных были замечены медиками задолго до того, как оформилось целое направление клинической интервенции – арт-терапия. Однако развивающаяся психиатрия, не чаявшая гуманистических надежд о социальной реадаптации своих пациентов, в большей степени концентрировала внимание на обратном явлении, а именно влиянии психопатологии на особенности творческого продукта. Стараниями некоторых художников и психиатров, например Ханса Принцхорна, уже в первой половине ХХ ст. начали создаваться коллекции и музеи, посвященные творчеству душевнобольных. Вскоре появилось целое направление искусства – ар брют (фр. Art brut – грубое, необработанное искусство) – термин, введенный французским художником Жаном Дюбюффе в 1945 г.
Творчество английского художника-иллюстратора Луиса Уэйна (1860-1939) не относится к ар брют хотя бы потому, что он получил профессиональное образование. Тем не менее, характер его работ во многом предвосхитил появление этого направления. Возможно, Уэйн стал одним из первых художников, обративших на себя внимание современников именно благодаря влиянию психической болезни на содержание и форму его картин.
Луис Уильям Уэйн родился в 1860 г. в Лондоне в мелкобуржуазной семье. Его отец был текстильщиком, а мать рисовала узоры для турецких ковров и выполняла оформительские работы в церквях. Именно она в дальнейшим повлияла на выбор будущей профессии своего сына.
Уэйн был первенцем своих родителей. Пять младших сестер художника никогда так и не вышли замуж и не имели детей. Практически всю свою жизнь, так же как и сам Луис, они прожили с матерью. Одна из сестер в 30-летнем возрасте заболела психическим расстройством и последующие годы коротала в лечебнице для душевнобольных.
Луис родился с врожденной аномалией лица – расщелиной верхней губы, которую в зрелом возрасте скрывал за пышными усами. Он рос физически слабым ребенком и до 10 лет находился на домашнем обучении. Позднее мальчик часто прогуливал школу, бесцельно шатаясь по улицам города. Тем не менее, ему удалось поступить в школу искусств Западного Лондона, а после учебы устроиться преподавателем живописи. Когда Луису было 20 лет, семья потеряла кормильца, и он был вынужден искать более денежную работу, чтобы содержать несовершеннолетних сестер и мать. Ему удавалось зарабатывать кое-какие деньги, рисуя для журналов популярные пасторальные сюжеты. Луис также продавал картины, изображавшие романтические моменты деревенской жизни, и содержавшие, в частности, мастерски выполненные портреты животных, которые хорошо окупались. Коммерческие предложения сделали тематику его произведений ограниченной. Так, одно время он собирался зарабатывать на жизнь, рисуя только лишь портреты собак. Тем не менее, мотивы этой стереотипной живописи, позднее принесшей Уэйну популярность, произрастали скорее изнутри, нежели были продиктованы внешними условиями.
В 23 года Луис Уэйн женился на 33-летней гувернантке своих сестер Эмили Ричардсон. Женитьба на первой подвернувшейся женщине, еще и намного старшей по возрасту, была для него скорее бунтом против консервативных правил родительской семьи. Брак был недолгим: у Эмили обнаружили рак груди, и она умерла через три года после свадьбы. Художник вернулся домой под навязчивую опеку собственной матери.
Пока супруга Луиса болела, он подарил ей черно-белого котенка, которого назвали Питером (в честь Петра Первого). Питомец скрашивал состояние хозяйки, в том числе благодаря трюкам, которым его неустанно учил Уэйн. Художник часто рисовал семейного любимчика. Позже он напишет о Питере: «Именно ему принадлежит заложение основы для моей карьеры, он дал мне толчок для развития моих навыков и дал основу для моих работ». Все же удивительно, что эти слова прозвучали не в адрес жены.
Постепенно «кошачья» тема стала доминировать в его творчестве. Примечательно, что по мере роста мастерства художника его кошки становились все более антропоморфными. Так, первый рисунок Уэйна с похожими на людей кошками – «Рождественская вечеринка котят» – был опубликован в предновогоднем выпуске лондонского новостного издания. На иллюстрации были изображены 150 кошек. Хотя они и совершали человеческие действия, но все еще ходили на четырех лапах и были без одежды. Позднее кошки Уэйна стали на задние лапы, он облачил их в модные костюмы и наделил их мордочки человеческой мимикой. Они начали играть на музыкальных инструментах, пить чай, читать книги, заниматься спортом и обрели огромную популярность в викторианской Англии. И это несмотря на то что в те времена все творчество, не соответствовавшее академическим канонам, рисковало быть забросанным камнями. Уэйн вспоминал: «Когда я впервые опубликовал свои рисунки, отношение к кошкам было иным. Мужчина, проявляющий интерес к кошкам, к тому, как они двигаются, выглядел чуть ли не гомосексуалистом». Но вскоре сам Герберт Уэллс говорил о художнике: «Он превратил себя в кота. Он изобрел кошачий стиль, кошачье общество, целый кошачий мир. Все английские коты должны стыдиться, если не будут хотя бы немного походить на котов Луиса Уэйна». Его кошки часто пародировали человеческое поведение, о чем художник сам и писал: «Я беру свой блокнот в ресторан или любое другое оживленное место и просто рисую людей в их обычных позах как кошек, наделяя их как можно более человечными чертами. Это придает моим работам двойственную натуру, и я считаю их своими лучшими шутками». На протяжении 30 лет активной творческой жизни Луис Уэйн создавал до 600  подобных рисунков год. Он проиллюстрировал около сотни детских книг, не считая газетных и журнальных рисунков, включая «Ежегодник Луиса Уэйна», выходивший с 1901 по 1915 гг. Большим спросом пользовались также почтовые открытки с его рисунками. Имя Уэйна активно эксплуатировали борцы за права животных, он был членом нескольких благотворительных организаций, занимавшихся защитой меньших братьев. В 1890 г. его избрали президентом Английского национального кошачьего клуба.
Несмотря на популярность, живопись Уэйна едва позволяла ему прокормиться. Он был мало приспособленным к жизни человеком, и постоянно был вынужден содержать мать и сестер. Коммерческая жилка у художника отсутствовала, он даже не заботился об авторских правах на свои работы. В 1907 г. большой долг вынудил его бежать от кредиторов в Америку. Там он плодотворно работал, но так и не смог накопить хоть какие-то сбережения, став жертвой аферы и вложив практически все свои деньги в некое «чудесное изобретение». В 1910 г. умерла мать художника, и он возвратился в Англию. Во время Первой мировой войны Уэйн получил лишь шесть заказов на иллюстрацию книг и жил на грани нищеты. Интерес к работам художника возобновился лишь в конце XX в. Коллекционеры покупали открытки с рисунками Уэйна за 500-800 долларов США, а оригиналы можно были приобрести от 5 до 35 тыс. долларов.
Луис Уэйн обладал шизотипическим складом характера. Окружающие всю жизнь считали его эксцентричным наивным фантазером. Тем не менее, первые признаки и симптомы шизофрении художник начал испытывать в возрасте 57 лет в 1917 г. Столь поздний психотический дебют наталкивал ученых, позднее занимавшихся анализом его творчества, и на другие диагнозы, но предложенные версии не выдерживали критики. В частности, предполагали, что Уэйн болел синдромом Аспергера, или даже что его психическая болезнь была следствием инфицирования токсоплазмозом. У него развился галлюцинаторно-параноидный синдром. Луис стал агрессивным и подозрительным, часто уходил из дома, ночью бесцельно бродил по улицам, беспрестанно переставлял мебель в доме. Он все больше аутизировался, записывал бессвязные тексты, запершись в своей комнате. Сформировался бред отношения и ущерба, в который были включены сестры Уэйна. Он утверждал, что они воровали у него деньги, и что мелькание кадров на киноэкране похищало электричество из их мозгов. В 1924 г., после того как Луис столкнул с лестницы одну из сестер, художника госпитализировали в Спрингфилдскую психиатрическую лечебницу. Проведя там год, он случайно попал в поле зрения прессы, и его болезнь привлекла внимание общественности. Был организован фонд помощи художнику, Уэйна перевели в Бетлемскую королевскую больницу. Работы художника до сих пор хранятся в больничном музее. В 1930 г. Уэйна перевезли в небольшую больницу Нэпсбери в Хертфордшире, к северу от Лондона. Здесь Уэйну позволили рисовать и общаться с кошками из питомника.
Работы художника в период болезни видоизменились, хотя тематика и осталась прежней. Цвета и оттенки стали ярче, грубее. Выражение мордочек котов приобрело оттенок тревоги, испуга или агрессии. Антропоморфных животных начали вытеснять полуабстрактные, орнаментные изображения, на обороте которых Уэйн иногда оставлял свои малосвязные рассуждения. Серию из фракталоподобных кошек Луиса часто используют в качестве динамической иллюстрации изменения характера творчества в процессе развития шизофрении. Однако это не совсем верно. Так как Уэйн никогда не датировал свои работы, неизвестно, в хронологическом ли порядке представлены рисунки этой серии. Более того, после острого периода болезни и в последние годы жизни кошки художника возвратились к первоначальному, реалистичному виду. Правильнее будет предположить, что эти рисунки сделаны на разных стадиях развития психоза.
В последние годы жизни у художника наблюдалась деменция. Он практически не вставал, утратил дар речи, был агрессивным и негативистичным при любых попытках врачебного вмешательства. Луис Уэйн умер в возрасте 78 лет от почечной недостаточности.